Полная версия сайта

Семья Василия Ливанова: первое интервью после выхода сына на свободу

«Я всегда знал, что в моей жизни будет очень серьезное испытание», — рассказывает Борис Ливанов.

Борис Ливанов

Поступил на заочное отделение факультета искусствоведения Современной гуманитарной академии, его курсовая работа по истории масонства была признана одной из лучших. Жаль, после третьего курса учебу пришлось прервать — заниматься искусствоведением, не имея доступа к книгам и Интернету, мягко говоря, проблематично. А Борька перфекционист — учиться абы как, лишь бы получить диплом, не захотел.

Борис: В СИЗО и на зоне выжил благодаря актерским данным и отцу, который с детства вбивал (однажды в прямом смысле — ремнем) законы мужского общества. За что сейчас ему безмерно благодарен. Он смог преподать мне главный урок: ты — мужчина, значит, воин. И ни при каких обстоятельствах не имеешь права растекаться. Всегда должен быть собран, внимателен, готов к атаке и ее отражению.

Там, где выпало оказаться, эти навыки особенно ценны, поскольку ежедневно, ежечасно, ежеминутно испытываешь чудовищный стресс, понимая, что в следующее мгновение с тобой может случиться что угодно. Достаточно одного неосторожного слова. На свободе значение сказанного и даже написанного не имеет серьезного значения. Потрепался, дал походя кому-то оценку — и забыл. А на зоне каждое слово имеет огромный вес. Ты не можешь просто взять и что-то брякнуть про другого человека, должен думать, что говоришь, про кого и с какой интонацией. В замкнутом пространстве любая информация мгновенно становится общим достоянием, и очень скоро к тебе приходят с вопросом: «Как это понимать?» Последствия могут быть плачевными.

Столкнувшись с этим впервые, я был поражен: такой огромный вес у слова был только в Средневековье. Аналогия с давним прошлым этим не ограничивается. Сама зоновская иерархия напоминает ту, что существовала в княжеских уделах: есть князь, который вершит судьбы, при нем дружина, готовая выполнить любой приказ, и есть крестьяне, челядь. Я, естественно, принадлежал к третьей категории.

— К вам, актеру и сыну известного артиста, не было особого отношения?

Борис: Помилуйте, о чем вы?! Какое особое отношение может быть у князя и его дружины к какому-нибудь кузнецу, гусляру-сказителю или зодчему? Ровно такое же, как к остальной челяди. Оставив занятия творчеством и став завхозом и ночным дежурным в санчасти, я даже чуть поднялся по иерархической лестнице. Обеспечить необходимым несколько десятков человек, организовать и проконтролировать работу санитаров, вовремя вызвать врача — в глазах «дружины» дело куда более важное и нужное, чем съемки кино.

— Зона вас сильно изменила?

Василий Ливанов с сыном

Борис: Внутренне не изменила совсем. Разумеется, стал жестче, бывает, взрываюсь. Там у тебя нет времени прикидывать и просчитывать, реакция должна быть мгновенной, автоматической, иначе обязательно что-то пропустишь. По инерции эта реакция включается и сейчас, когда никто и ничто не представляет угрозы, но я учусь ее гасить и думаю, со временем мне это удастся.

Тем, как отсидел и с какой репутацией вышел из колонии строгого режима, доволен. Не ожидал от себя, недооценивал. Парням, получившим нормальное отцовское воспитание, на зоне проще понять свое положение, найти свою нишу и в результате — сохранить себя как личность. А выросшие в оранжерейных условиях, попав за колючую проволоку, теряются и раскисают.

— Зная о своей невиновности, в самые тяжелые минуты вы наверняка задавали себе вопрос: «За что?»

Борис: Нет, не задавал. Я всегда знал, что в моей жизни будет очень серьезное испытание, интуитивно чувствовал, что мне придется пройти через какую-то заваруху, возможно через войну. Знаете, что интересно? В детстве я сделал себе заказ: выглядеть к сорока годам мужественным суровым мужиком, у которого на лице — шрамы, а за плечами — тяжелый жизненный путь.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или