Полная версия сайта

Семья Василия Ливанова: первое интервью после выхода сына на свободу

«Я всегда знал, что в моей жизни будет очень серьезное испытание», — рассказывает Борис Ливанов.

Борис и Ева Ливановы

О себе эта особа может говорить что угодно, но за клевету на нас придется ответить. У меня давно лежит заявление в суд, не подаю его только потому, что жалко Еву. Но если Екатерина будет продолжать в том же духе, я сумею объяснить внучке свой поступок. При Еве мы никогда не обсуждаем поведение ее матери. Это табу. Нельзя наносить ребенку травму. Достаточно того, что девочка сама все прекрасно понимает и чувствует, кто ее по-настоящему любит. На судебном заседании, где решался вопрос об ограничении Екатерины в родительских правах и о передаче ребенка под опеку бабушке, Еву опрашивали в наше отсутствие. И она сказала, что хочет жить с бабушкой и дедушкой, а не с матерью.

Елена: Ты забыл еще об одном источнике благосостояния Кати — она снимает деньги со счетов Евы. Весной 2013 года, уже после того как ее ограничили в правах и внучка переехала жить к нам, Екатерина в течение трех месяцев, пока в банк не пришли из суда документы, забирала пенсию Евы по инвалидности. А летом прошлого года умудрилась каким-то образом запудрить мозги операционистке в банке и опустошила две сберкнижки — ту, на которую из колонии перечислялись Борины алименты, и ту, на которую я понемногу откладывала Еве с каждой зарплаты. Думала: получит внучка в четырнадцать лет паспорт, снимет деньги и купит себе какую-нибудь стоящую вещь. Реквизиты первого счета, открытого по свидетельству о рождении Евы, у Екатерины были — я предоставляла эти документы в суд, но как ей удалось добраться до второго? Пытаясь выяснить это в банке, ничего внятного, кроме обещания наказать операционистку, не услышала. Я написала на Екатерину заявление в суд с требованием вернуть деньги, но пока не подала. Продолжая в свои шестьдесят пять работать, я веду дом, встречаю Еву из школы, проверяю уроки — где взять время и силы еще и на постоянные судебные заседания? Но если эта особа будет продолжать лезть в нашу семью и лить грязь, документ уйдет в суд. Единственное, что может остановить Екатерину, — перспектива появления в доме судебных приставов. Хотя они к ней уже приходили — с исполнительным листом на алименты, которые мать Еве не платит. Екатерина долгое время жила на иждивении ребенка-инвалида, при этом поместив Еву в интернат. Хочет жить на пенсию дочери и дальше. Она и заявления о восстановлении в правах подает только с этой целью.

Недавно Екатерина второй раз с начала учебного года побывала в школе. Принесла сапоги и сняла Евку с ними на мобильный телефон — зафиксировала факт материнской заботы, видимо, для предоставления в опеку. Внучка все прекрасно понимает и очень боится, что ее вернут назад. Как-то Ева принесла мне свой телефон: «Бабуля, я специально записала на диктофон, что мама говорит. Отнеси это в суд, чтобы меня ей не отдавали!» Начинаю слушать, и по коже бегут мурашки:

— Бабушка с дедушкой старые, они скоро сдохнут... Кому тогда нужна будешь? Отцу-убийце?

В конце записи — крик Евы:

— Я тебя ненавижу!

Василий и Борис Ливановы

Если б в этой женщине была хоть капля любви к дочери, разве она стала бы пугать ее скорой смертью любимых бабушки и дедушки, потерей людей, с которыми живет, которые о ней думают, заботятся?! Сотрудники опеки, куда я предоставила эту запись, тоже ужаснулись, сказали: «Это самое настоящее психологическое насилие над ребенком!»

Борис: Я был в опеке вскоре после освобождения. Заявил, что не стану возражать против общения Евы с матерью при условии, что та будет приходить на встречи трезвой. И, честно говоря, даже растерялся, когда и сотрудницы этого учреждения, и мама, которая меня сопровождала, встали на дыбы. Все понял, посмотрев передачу с Катиным участием. Попытки стилистов привести ее в божеский вид не принесли результата. Женщина вконец опустившаяся, абсолютно не умеющая себя контролировать...

Вскоре после этого убедился еще и в том, что Ева по матери не то что не скучает — даже не вспоминает о ней, а визиты Екатерины в школу для дочки действительно серьезный стресс. Конечно, слова Кати о том, что мы снова будем вместе, — полный абсурд, но я очень хочу, чтобы она все-таки выбралась из трясины, в которую сама себя затащила. Перестала пить, устроилась на работу, и чтобы суд снял с нее ограничение в родительских правах. Женский алкоголизм, как известно, не лечится, но если такое чудо произойдет, думаю, Ева сможет простить и принять мать. Дочка очень добрый и мудрый человечек.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или