Полная версия сайта

Алина Макова. Как я работала с Любовью Успенской

«Больше суток я провела в «палате для самоубийц». Обида навалились такой глыбой, что возможности выбраться я не видела».

И начинаются их долгие переговоры по телефону — с упреками, препирательствами. А мы с Валерой, что называется, бьем копытом: «Застоялись! Дайте работу!»

Когда вынужденное безделье становится невыносимым, случайно встречаю певицу Милу Романиди — она когда-то начинала в Узбекистане, в одном коллективе с Азизой, а потом переехала в Москву. Мила спрашивает:

— А чего Дербенев носится с этой Сюзанной Тэппер? У Успенской голос точно такой же.

— А кто это?

— Поспрашивай в киосках, где кассеты со всякой блатотой продаются.

В тот же день мы с Валерой купили возле метро «Белорусская» кассету: на одной стороне — Шуфутинский с прикольными песенками вроде «Ах, Сема, у вас в башке солома», на другой — эта самая Успенская.

Качество записи чудовищное, но заставив себя прослушать «альбом» несколько раз, я сказала: «Знаешь, Валера, а в этой тетке что-то есть. Давай попробуем разыскать ее в Америке».

Поначалу была мысль: поговорив с Успенской, узнав, как она отнесется к идее приезда в Москву, пойти к Дербеневу и рассказать о находке. Но издерганный неопределенностью с Тэппер Леонид Петрович допустил в мой адрес пару нелицеприятных высказываний: молода еще меня подстегивать, лезешь поперед батьки, достала своей самостоятельностью. Я страшно разозлилась и заявила Валере, к которому всегда обращалась за поддержкой: «Все, надоели нравоучения Дербенева! Уходим от него и пускаемся в самостоятельное плавание!»

В течение двух недель мы безуспешно пытались найти телефон Успенской.

Это я в начале девяностых отыскала Успенскую в Лос-Анджелесе и убедила поменять эстрадку в ресторане на московские концертные площадки

В справочной базе Нью-Йорка таковая не значилась. Зато нам дали номер Шуфутинского, по которому, однако, никто не отвечал. Бросились опрашивать отечественных артистов, побывавших с гастролями в Штатах. Одни об Успенской ничего не слышали, другие принимались отговаривать:

— Да вы что, с ума сошли?! Кого ищете? Ей уже, наверное, лет шестьдесят! Чего только в ее жизни не было, никто не удивится, если сейчас она вообще не поет!

Но это нас не остановило. Мы уже «завелись»:

— Ничего, справимся.

От кого-то узнали, что «несколько лет назад Успенская, кажется, перебралась из Нью-Йорка в Лос-Анджелес». Начали терзать сотрудников справочной службы Города ангелов. Успенская и у них не значилась. Позже мы выясним причину: ее телефон был зарегистрирован на фамилию мужа Александра Плаксина.

Все возможности раздобыть заветный номер были исчерпаны, мы с Валерой — на грани отчаяния. И вдруг я вспоминаю, что уезжая в Штаты, Дербенев оставлял домашний номер Тэппер — для связи в экстренных случаях. Трубку поднимает Сюзанна. Вру, что являюсь сотрудницей Театра песни Аллы Пугачевой, и прошу помочь с координатами певицы Любови Успенской. Сюзанна, не задавая лишних вопросов, диктует телефон ресторана, где поет интересующая нас персона. Звонок туда, повтор «басни» про Театр Пугачевой — и заветные семь цифр в моем блокноте!

— Алло...

— отвечает заспанный голос. Тот самый, что на кассете, которую мы закрутили до дыр!

— Здравствуйте! Вы Любовь Успенская?

— Да, это я.

Еле сдерживаюсь, чтобы не завопить от счастья, стараюсь придать тону солидность:

— Меня зовут Алина. Я менеджер, работаю с эстрадными исполнителями. Мы хотим пригласить вас на гастроли в Россию.

Повисает пауза, после которой следует слегка растерянное:

— Это такое неожиданное предложение.

— Пожалуйста, соглашайтесь!

— Нет, сейчас я вряд ли смогу. У меня маленький ребенок. Может, года через два. А как сейчас в России платят?

— Звезды разной величины получают по-разному: мелкие — от трехсот до пятисот долларов за концерт, крупные — такие, как Маша Распутина, — три тысячи.

— Три тысячи?! — изумленно восклицает Успенская.

Сумма ее очень воодушевляет: начинаются расспросы о размере аванса, об условиях проживания во время гастролей, о классе, которым она полетит в Москву.

Мы проговорили больше двух часов. Убедившись, что сумела зажечь собеседницу перспективой «фурора в России», я призналась:

— Спонсора у нас пока нет, но если вы даете согласие, найдем в течение недели.

Люба сразу поскучнела, однако пожелала «удачи в поисках».

Следующие два дня мы с Валерой метались по офисам новоявленных российских бизнесменов, уговаривая их вложиться в певицу, которая «вскоре станет звездой номер один на отечественной эстраде».

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или