Полная версия сайта

Алексей Колосов. Одиннадцать дней разлуки

Тяжело вспоминать последние дни моих родителей. Чуть ли не фонд спасения Касаткиной учредили. От кого? От родного сына?

Она, естественно, рассвирепела, взяла меня за ухо, велела вести к родителям. Я и отвел: что было делать? Настроена тетка была решительно, но когда мама открыла дверь, ахнула и залепетала: «Ой, укротительница... Да я же восемь раз картину смотрела! А это ваш мальчик? Такой симпатичный, похож на маму...»

Несмотря ни на что, меня крепко наказали. Родители со мной никогда не сюсюкали. Но воспитывали меня прежде всего бабушка с дедушкой. От искусства они были далеки, разве что дедушка Иван Алексеевич прекрасно играл на балалайке. Когда бабушка Варвара Николаевна впервые увидела дочь на сцене — в массовке — расстроилась: «Мы тебя вырастили, во всем себе отказывали. А ты в толпе! Зачем для этого учиться?» Первой серьезной ролью, которую сыграла мама на сцене, была молодогвардейка Ульяна Громова.

Маме красили волосы, накладывали темный грим. Возвращаясь домой, она всю эту черноту смывала. Выливая тазики с грязной водой, бабушка недоумевала: «Ты что, из шахты вылезла?»

Деду выделили на заводе шесть соток в деревне Дудкино, и он построил маленький домик. На этой даче я проводил каждое лето. Рядом жил мамин брат дядя Леня с семьей. В шестнадцать лет он угодил в тюрьму за банальное мелкое воровство. Процесс был чуть ли не показательным, судил почему-то военный трибунал, и «впаяли» Леониду Ивановичу десять лет. При поступлении в театр мама забыла указать этот факт в анкете. Когда кто-то из «доброжелателей» сообщил, что артистка Касаткина утаивает брата-уголовника, ей грозило чуть ли не увольнение.

Из заключения дядя вернулся сломленным, начал пить. Со временем это переросло в болезнь. Мама очень переживала, но поделать ничего не могла: жизнь этого безобиднейшего человека была загублена. Его дочь, моя двоюродная сестра, вышла замуж за кубинца и уехала из СССР.

На даче я с нетерпением ждал воскресных визитов родителей. Они очень много работали и надолго не оставались, даже не ночевали. Машину водил папа: вскоре после моего рождения у нас появилась «Победа», еще через несколько лет — двадцать первая «Волга». Со временем в семье возник достаток. Мама много играла, папа — снимал. Он занялся телевизионным кино, стал автором первого советского сериала «Вызываем огонь на себя». Но жили мы как все вокруг. Помню, как изумился, узнав, что Высоцкий и Рязанов ездят на «мерседесах».

В восемь лет меня впервые взяли на съемки — в Суздаль, где снималась «Душечка».

Папа — режиссер, мама играла главную героиню. Потрясло, как она плакала перед камерой. Для кого? Ведь вокруг не было зрителей. До сих пор видел маму только в театре, уже знал, что там все делается ради публики.

Не скажу, что смогу пройтись по Театру Российской Армии с закрытыми глазами — уж слишком огромен, но большинство его закоулков знаю. Бывал там с мамой чуть ли не с младенчества. Да и в других театрах она обязательно заводила меня за кулисы, представляла артистам. Как любой мальчишка тех лет, я мечтал о знакомстве с Владимиром Высоцким. На «Таганке» бывали часто, но как-то не пересекались.

Когда услышал о выходе фильма «Четвертый», где он играл, уговорил маму взять меня на премьеру. Нижний этаж Дома кино, где гардероб, весь запружен народом. В центре — Высоцкий в кожаной куртке. Мама меня подводит, он достает свою фотографию, кладет мне на плечо для опоры и подписывает. Счастье! При этом Высоцкий не проронил ни единого слова: он тогда потерял голос и вообще не мог разговаривать.

Конечно, бывали артисты и у нас дома. Лет в десять я разыгрывал с мамой перед гостями отрывок из спектакля «Укрощение строптивой». На меня надели большущую шляпу, прицепили к поясу шпагу — я был Петруччо. А мама в вечернем платье изображала Катарину.

— А, Котик! Слышал я, вас так зовут? — начинал я, усмехаясь, сцену знакомства.

— Вы глуховаты на ухо, должно быть?

С Павлом Кадочниковым  в фильме «Укротительница тигров»

Меня зовут все люди Катариной, — негодовала мама.

— Ты лжешь, тебя зовут — царапка-Котик!

За этой моей репликой следовал неизменный хохот и аплодисменты зрителей.

«Укрощение строптивой» в постановке Алексея Попова, которого родители боготворили и считали своим учителем, был легендарным спектаклем Театра Советской Армии. Именно на его основе папа поставил одноименный фильм, ставший его первым успехом в кино. Главные роли — как на сцене, так и в кино — играли мама и сын Попова, знаменитый артист Андрей Попов.

комментировать

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...

Рейтинги

ПОПУЛЯРНЫЕ КОММЕНТАРИИ
  • хряк

    #
    >Псу Черчику поддали ( стр.23), когда он кидался и скалился, не подпуская невестку к больному свекру. Об избиении животного речи не было. да я на этот эпизод вообще внимания не обратил. Ну поддали, ну и что. Что за люди у нас, любят из мухи слона делать. Если бы Алексей Колосов написал, что шлепнул ребенка по попе, наверное заговорили бы сразу об избиении детей. Атас в общем. Как в суде. Каждое Ваше слово может быть использовано против Вас. Все, что Колосов и его жена ни делают и ни говорят, все плохо. Если уж песику поддашь и сразу монстром станешь, за которого стыдно, то я тогда вообще молчу. А я-то думал, что собаку или жестоко избили (ногами), или на машине сбили и дальше поехали.
  • Ольга

    #
    И я тоже на это внимание не обратила, прочитала комментарии, интересно стало, что же там с собачкой-то было, вот и нашла. Меня , например, удивило такое количество негативных отзывов.
  • Анна

    #
    > > У меня тоже осталось крайне неприятное ощущение от этого интервью. Одна история с избитой собакой характерезует этого недостойного человека и его жену однозначно. Стыдно, за него. стыдно и горько. > >а что за собака-то избитая? Подробнее можно? Это тоже в Караване было? А знаете, как не странно, собака может быть тоже редкой "тварью"... и лает не по делу... например хозяин ест яблоко и она тоже хочет, причем знает, что она получит более половины яблока, но свои права качает... гавкает, и в постели "мамы/папы" спать любит, пока дома одна... и ревнует к ребенку, хотя ребенок уже - лоб 20 лет и т.д. Но люди, любящие свою "тварь" , никогда не дадут ей пинок ... Если это люди. А нелюди, пожалуйста... и пинок дадут и не постесняются об этом написать, т.к. не понимают, что они, ударив животное, становятся нелюдьми. Статья у меня вызывала сочувствие герою, в принципе он наверное прав, в своем желании оградить родных от навязчивого внимания. Но ситуация с собакой, для него незначительная в повествовании, как то все поставила под большой знак вопроса. Для него это мелочь, ну долбанула жена шавку, молодец... а для многих - дрянь ты, а не человек и жена твоя дрянь. А раз люди дрянь, а не люди, то возможно, что и к маме/папе отношения были не лучше.

  • #
    #comment#
  • Не удалось отправить сообщение



    Войти как пользователь

    Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
    или