Полная версия сайта

Дарья Донцова. Я очень хочу жить

«В лифт входят две женщины. Смотрят в глаза: «Дайте нам что-нибудь свое. Если у нас будет ваша вещь — мы не умрем».

Когда результаты будут готовы, он назначит лечение. Если Грошев скажет: «Нужна операция» — соглашайся не раздумывая. Оперируйся там же — ни в коем случае не трать время на поиски «светил» с регалиями и званиями. Ложиться под нож нужно к хирургу, у которого такие операции поставлены на поток, который делает их каждый день. Поняла?»

Как я пережила ночь, лучше не спрашивать. В кабинет доктора вошла на негнущихся ногах. Но Игорь Анатольевич — в противоположность предыдущему профессору — оказался очень милым человеком, приветливым и улыбчивым. Тщательно осмотрев, беседовал со мной не менее получаса. Из этой беседы я вынесла главное: онкология на ранних стадиях прекрасно лечится, но если даже болезнь запущена, речь идет о годах — а вовсе не о трех месяцах!

— жизни.

Конечно, я боялась. Сначала пункции. Спросить у доктора, что это за «зверь», почему-то не решилась и целую неделю не спала, рисуя в уме ужасные картины. Оказалось, это просто укол: в уплотнение вводят тоненькую иглу и забирают в шприц чуточку жидкости. Боли я не почувствовала. Абсолютно! И, выходя из процедурного кабинета, даже похихикала над сочиненными в ночной тиши страшилками. Потом пришла очередь других страхов — перед операцией. Мне вдруг ударило в голову, что могу не проснуться после наркоза. А тут еще в очередях на сдачу обязательных накануне операции анализов одна за другой стали попадаться тетки, взахлеб рассказывавшие о предстоящем «кошмаре»: «Сама операция очень болезненная, но и она ничто по сравнению с муками, которые ждут вас, милочка, в реабилитационный период!

Мне шестнадцать. До взрослой жизни — рукой подать

Шов будет нестерпимо ныть, от химиотерапии вас будет постоянно тошнить, выпадут все волосы, а от гормонов раздует до неимоверных размеров!»

Мне бы сейчас, с нынешним опытом, встретиться с теми тетками — уж я бы знала, что ответить. А тогда слушала, не пропуская ни слова, и каменела от ужаса. Собрать теток, принявших в моем устрашении активное участие, вряд ли удастся (да и надо ли?), поэтому обращаюсь к женщинам, которым предстоит мастэктомия — так по-научному называется удаление молочной железы. Я перенесла это пятнадцать лет назад. Ни во время операции, ни после никакой боли не будет. Само вмешательство проводится под общим наркозом, а до той поры, пока шов не затянется, колют обезболивающие. Во время химиотерапии может мутить (что, впрочем, совсем не обязательно), но эта тошнота — детский лепет по сравнению с токсикозом во время беременности.

Облысеете? Это да, такая неприятность случится. Но как только химиотерапия закончится, волосы начнут расти как сумасшедшие. Причем и в тех местах, где могли бы этого не делать. На ногах например. Что же касается «раздувания» от гормонов, так не надо в период их приема — да и вообще когда-либо! — жрать картошку с мясом, заедая ее батоном с маслом, и баловать себя перед сном пирожными с какао! Пересмотрите режим питания, станете употреблять здоровую пищу, регулярно заниматься спортом — и сохраните хорошую фигуру, несмотря на таблетки.

— Кажется, наличие теток-истеричек в предоперационный период было компенсировано очень веселыми соседями по реанимационной палате?

— Это точно!

Но начну с того, что в больницу мне предстояло лечь тринадцатого числа. Я попыталась было выторговать себе один день «назад» или «вперед», однако была осмеяна не верящими в приметы домочадцами. Но когда мы с мужем, собрав «госпитальную» сумку, присели «на дорожку», в форточку влетел голубь... Тут даже Александру Ивановичу, яркому представителю подвида «человек рациональный, здравомыслящий», стало не по себе. Примета-то из самых что ни на есть дурных...

Вопреки предостережениям и предвестиям, операция прошла в плановом режиме и проснулась я в реанимации не от непереносимой боли, а от доносившегося с соседней кровати храпа.

Его издавал страшноватого вида (а кто в реанимации сойдет за красавца?) дедуля, оказавшийся на поверку обладателем неистребимого чувства юмора. Сначала он начал травить матерные анекдоты, от которых я — в общем-то, небольшая любительница острот на тему ниже пояса — просто умирала со смеху. Потом, решив немного передохнуть, потребовал «алаверды» от меня. Мой запас непристойных анекдотов оказался не в пример беднее — пришлось вспоминать случаи из журналистской практики. Сосед похохатывал и вставлял меткие, изобилующие ненормативной лексикой комментарии. Безудержно веселясь, я нет-нет да и бросала взгляд на обитательницу третьей реанимационной койки. Голая, прикрытая только простыней (как и мы с дедком), тетка лежала не шевелясь и не издавая ни звука. О том, что она в сознании и слышит наш треп, можно было понять только по нахмуренным бровям и губам, презрительно сложенным куриной гузкой.

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или