Полная версия сайта

Илья Любимов. Тридцать пять шагов к бесконечности

«О том, что близость между нами невозможна до венчания, я объявил Кате сразу. Она безропотно согласилась».

Взрослея, я становился все более и более отвязным молодым человеком, хотя жил в благополучнейшей семье со старшим братом, младшей сестрой, дедушкой и родителями, давшими детям прекрасное воспитание. Мама наша филолог, переводчик, специалист по английскому языку и литературе, в совершенстве владеющая еще и французским. Папа как талантливый конструктор всю жизнь двигал отечественное военное авиастроение в знаменитом ОКБ Сухого. К слову, как и папа, я был силен в математике и долгое время хотел стать программистом. Впрочем, все науки давались мне легко. Нашел общий язык и с музыкой — мальчик из хорошей семьи, разумеется, окончил музыкальную школу.

Родители отдали энергичного ребенка в Театр юного москвича под руководством Александра Тюкавкина, где мой старший брат Олег уже занимался несколько лет.

В те годы начался бум международных детских фестивалей, и ТЮМ со своими спектаклями исколесил всю Европу — от Польши до Франции. Пока другие корпели над учебниками, у нас кипела настоящая жизнь!

Забегая вперед, скажу, что по проторенной братом тропке я поступил и в ГИТИС вольным слушателем в мастерскую Петра Фоменко (Олег тогда уже играл у прославленного мастера в театре). Выпускные классы школы параллельно окончил экстерном. А в двадцать один год стал актером того же театра. То есть моя биография выглядит довольно красиво. Но это только внешне. За кулисами же было по-другому.

Итак, возможность кривляться на законных основаниях приводила меня в неописуемый восторг, но жажды запретного не утолила.

Я был своим в тусовках молодых людей, кайфующих на ворованные у семьи деньги. Тянул у родителей из карманов, кошельков и заначек

В моей природе уживались стремление к чистому, глубокому, прекрасному и страстная тяга к темному и греховному. К набору удовольствий, которые неизменны для человека, рвущегося из теплой, уютной, благополучной семьи на холодную, угрюмую и опасную улицу.

Мне было интересно слушать с отцом классическую музыку, участвовать в семейных просмотрах интеллектуального кино. И одновременно с этим представьте такую картину: подвал под Ленинским проспектом, целая система коммуникаций, и в этом лабиринте подземных переходов кучкуются подростки — кто-то выпивает, кто-то нюхает клей, кто-то курит марихуану, а кто и посерьезней оттягивается. И весь этот московский андеграунд притягивал меня как магнитом, я был своим в тусовках молодых людей, кайфующих на ворованные у семьи деньги.

В этом тоже преуспел: тянул у родителей из карманов, кошельков и семейных заначек.

А поскольку был лжив и изобретателен, обожал провоцировать людей, сталкивая их лбами, то убедительно врал маме с папой, сваливая вину на бедного дедушку. Начал с малого, а потом обнаглел настолько, что однажды на сворованные деньги купил мотоцикл! И опять все свалил на деда. Благодаря деликатности родителей он никогда об этом не узнал. Мама оставляла деду рядом с деньгами записочки, где просила не стесняться, не таиться, а прямо говорить — что ему нужно взять на расходы. Я бумажки находил, читал, и, конечно, меня это не останавливало. Спустя много лет, только после того как пришел к вере, открылся маме, просил простить. Увы, перед дедушкой каяться было поздно, его уже не стало...

Стыдно мне было и тогда, но подростковая гормональная энергия требовала насыщенной эмоциями жизни.

И я шел (скорее, катился!) дальше. Ведь дело было совсем не в деньгах и даже не в том, на что их можно потратить, главное — острота ощущений!

В тот момент я чувствовал определенное родство с представителями криминального мира, тесное общение с которыми судьба мне обеспечила. Они казались людьми дела, отвечавшими за свои слова. В этом кругу было меньше пустой трепотни, внимания к чувствам и мелочам, всего того, что я получал среди богемы — кинематографистов, деятелей театра, художников, писателей. Но именно сочетание этих двух ставших моими миров, напряжение между этими полюсами и взаимное их тяготение составляли для меня объемную картину жизни.

Богема яростно описывала, воплощала на сцене, на полотнах и экранах жизнь «других» — криминала, «дна», талантливо воспроизводя черты, какими не обладала сама.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или