Полная версия сайта

Татьяна Никулина. Рядом с клоуном

Юре на каждом углу предлагали «сообразить на троих». Никулин придумал отговорку: «Жена — стерва, все деньги отобрала!»

«Как ты мог?» — выдавливает из себя Юра. Поворачивается и уходит в спальню. И больше — ни одного слова упрека. Зато я дала волю эмоциям: орала так, что тряслись стены.

Ради сына Юра даже изменил обыкновению не просить за себя и близких. Это случилось, когда Эдуард Сагалаев отстранил Никулина-младшего от работы в программе «Утро». Максиму утвержденный начальством формат казался скучным, и он постоянно пытался привнести в передачу что-то новое, интересное. Сагалаеву самовольство не нравилось, и в конце концов он снял «мятежного» ведущего с эфира. Максим продолжал оставаться в штате, получал какие-то деньги, но, приходя на работу, ничего не делал — ему не поручали даже репортажей. Не в силах видеть, как тяжело сын переживает отлучение от любимой профессии, Юра попросил Сагалаева о встрече.

Тот выслушал просителя, мило улыбнулся: «Я подумаю», однако менять своего решения не стал.

Вскоре Максим уволился и вместе с женой занялся мелким бизнесом: на машине, которую отдал Юра, они развозили по торговым точкам минеральную воду и соки. Для начала девяностых, когда многие представители творческих профессий работали каменщиками на стройке или строчили джинсы, такой вариант был не самым плохим.

Сердце у Юры начало пошаливать лет с сорока. Давали знать о себе и война, и чреватая нервными перегрузками работа, но главным образом — обыкновение принимать чужую боль как свою.

Близкой дружбы между Юрой и Зиновием Гердтом не было. Они не встречали вместе праздники, не перезванивались.

Виделись только на фестивалях, премьерах, но уж тогда оторвать их друг от друга было невозможно. И вот в начале осени 1996 года Юра узнает, что Зяма смертельно болен, однако, несмотря на это, будет участвовать в приуроченном к его восьмидесятилетию концерте. И Юра поехал туда, хотя ни Гердт, ни его родные об этом не просили, и весь вечер провел с Зиновием. Не выступал, просто сидел рядом на сцене, а в антракте — возле кресла, на котором полулежал Гердт. Подбадривал, веселил. Домой вернулся с серым лицом. Через два месяца Гердта не стало. А спустя еще девять месяцев ушел и Юра...

Ему предстояла операция. Плановая. Установка стентов в питающих сердце сосудах в конце девяностых не была редкостью. И я совершенно спокойно, будто на работу, проводила мужа до порога квартиры, попросила позвонить, когда все закончится и его перевезут в палату.

Никаких предчувствий, ни малейшего холодка внутри...

Известие, что во время операции Юра впал в кому, стало громом среди ясного неба. Все шестнадцать дней, что он лежал подключенным к аппарату искусственного дыхания, я была как зомби: ничего вокруг не видела, не слышала.

Юра умер двадцать первого августа. Гроб был установлен на манеже цирка. Проститься с любимым клоуном и актером пришли десятки тысяч людей. Когда траурный кортеж тронулся в путь, стоявшие на противоположной стороне Садового кольца в пробке водители разом нажали на клаксоны: Москва провожала Юру. Я ехала в машине Лужкова, который очень любил мужа.

«Знаете, Татьяна Николаевна, — сказал Юрий Михайлович, — я видел много похорон, но таких на моей памяти не было».

В себя приходила очень долго. Будучи интровертом, не хотела слышать утешений, уговоров. Твердила, что должна пережить обрушившееся горе в одиночку. Прошло пятнадцать лет, а боль потери никуда не делась. Я не могу смотреть фильмы с участием Юры, не могу слушать песни в его исполнении. Но у меня есть сын, внуки, правнук, которых я очень люблю и которые любят меня. А еще есть цирк, который Юра называл своим домом и где мне всегда рады.

Народная любовь к Никулину не закончилась с его уходом. Доказательство тому — установленный возле цирка памятник. Деньги на него собирали всем миром: театральные и эстрадные коллективы перечисляли гонорары от спектаклей и концертов, пришедшие в цирк на представление зрители клали купюры в специальную коробку в фойе.

Как-то цирковые рассказали потрясающую историю: «Выходим после представления — время к полуночи, бульвар опустел, а возле памятника стоит пьяный мужичонка и жалуется Юрию Владимировичу на тяжелую жизнь.

Причем делает это так искренне и трогательно, что мы едва не прослезились».

А недавно я узнала, что у москвичей появилась новая примета: перед важным делом надо коснуться бронзовой руки Никулина и все обязательно получится. Если это так, то Юра остается верным себе — продолжает всем помогать. Теперь уже — оттуда...

Подпишись на канал 7Дней.ru
Загрузка...




Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или