Полная версия сайта

Александр Стефанович. Пугачевочка. Развод

«У каждого началась своя жизнь, но этот раздел над нами висел и мы не знали, как к нему подступиться».

Выпивали, за жизнь разговаривали, и я пожаловался:

— Вот ведь, блин, влип в историю...

А хозяин дома говорит:

— Это еще что, старик! Вот у меня была история... Я попался на вывозе драгоценных камней из Колумбии. Меня сделали невыездным. А что такое для циркача остаться без зарубежных гастролей? Все, конец. Я написал Андропову, что это была провокация. И он разобрался. Сейчас езжу, как прежде. И ты давай — напиши ему.

Если честно, то мне в голову не приходило жаловаться председателю КГБ на его собственное ведомство. Пришел домой, достал пишущую машинку, на которой мы с Аллой обменивались любовными записками, и начал свое письмо так: «Уважаемый Юрий Владимирович!

Я режиссер «Мосфильма», снял такие-то картины, получил такие-то премии... А меня обвиняют...» Напирал на то, что мне приписали чего не было. Не отпирался, что сказал: «Таких, как ты, надо вешать». Но уточнил, что имел в виду одного конкретного подонка, а не всех сотрудников КГБ. Жаловался, что мне больше не дают снимать. Выражал надежду, что справедливость восторжествует. И т. д., и т. п.

Послание это отнес в приемную Комитета госбезопасности на Кузнецком Мосту. Дежурный офицер спросил, что в конверте. «Письмо конфиденциального содержания, — ответил я. — Адресовано лично Юрию Владимировичу Андропову». Дежурный проверил мое мосфильмовское удостоверение и паспорт с пропиской, списал данные, а письмо попросил бросить в большой деревянный ящик.

Что мне запомнилось в этой приемной — там стояли столы и лавки.

Во время восстания на Гданьской судоверфи мы оказались в центре событий

На лавках сидели бдительные граждане и вдохновенно что-то строчили. Их было довольно много.

Недели через две раздается звонок:

— С вами говорит референт Филиппа Денисовича Бобкова, начальника Пятого управления КГБ СССР. Он приглашает вас к себе на беседу.

— А могу я прийти со своей женой?

— Зачем?

— Конфликт, о котором я написал Андропову, происходил у нее на банкете. Я думаю, ее свидетельские показания могут иметь значение. Кто моя жена, вы, наверное, знаете?

— Подскажите, — усмехнувшись, просит он.

— Алла Борисовна Пугачева.

— А, артистка...

Это, конечно, спектакль. Каждый из нас понимает больше, чем может сказать. Но на встречу в КГБ мы с Аллой едем вдвоем. Она не отказывается. Видимо, понимает, что дела мои не совсем безнадежны, раз вызвали к начальнику Пятого управления КГБ СССР.

В назначенный час приезжаем, паркуем машину со стороны проезда Серова, ныне Лубянского, напротив входа, который нам нужен. Откуда-то возникает неприметный человек, произносит строго:

— Здесь не положено...

— Мы к Бобкову, — отвечаю я.

Человек растворяется.

Через мрачный подъезд с огромными дверями мы входим в здание. Там нас ждут, провожают в лифт. Он странный: треугольной формы и очень узкий. Еле-еле влезаем втроем с сопровождающим. Поднимаемся вверх. Нас проводят в приемную, потом в кабинет.

Его хозяин — немолодой, лысоватый, довольно обаятельный человек — представляется:

— Я Филипп Денисович Бобков, встречаюсь с вами по поручению председателя. Какие у вас претензии?

— Вы читали мое письмо?

— Читал, но все-таки расскажите...

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или