Полная версия сайта

Ирина Великанова: «Гурченко хотела покончить с собой»

«Раковина залита кровью, в руке у Гурченко — бритва. С криком: «Что вы делаете?!!» — бросаюсь к ней...»

Я, Леля, Костик пытались бороться с черным настроением, в которое Люся
постоянно проваливалась

Ажурная кокетка, рукава три четверти. Увидев обнову, Гурченко поджала губы:

— Себе-то вон какую связала, а как мне — так говно.

— Хотите, вам отдам?

— Нет уж, не надо.

— Я вам свяжу такую же.

И связала — кипенно-белую, которая Люсе очень шла.

Служить Хозяйке надо было днем и ночью. Принадлежать ей целиком и полностью. Контроль был жесточайший. Если мы не уезжали вместе на гастроли или съемки, я должна была звонить три раза в день — докладывать, чем занимаюсь. Стоило Люсе услышать, что Ира позволила себе сесть перед телевизором или прилечь с книжкой, тут же следовало недовольное: «Хватит ерундой заниматься!

Ты лучше платье мне пошей».

О том, чтобы я взяла заказ у кого-то из коллег Людмилы Марковны, нечего было и думать. Это при том, что в «Останкино» меня каждый день окружали актрисы и певицы.

Однажды на съемках ко мне подошла Наталья Фатеева:

— Ира, вы не могли бы укоротить мне юбку?

— Хорошо. Приносите.

Вечером того же дня звоню Гурченко и рассказываю о просьбе Фатеевой. И чего только в ответ не слышу! И про себя, и — в первую очередь — про Фатееву... Всю ночь не сплю, придумывая, как, не обидев, отказать артистке.

А Наталья, как на грех, приволакивает в «Останкино» гору вещей, которым требуется переделка. Сославшись на занятость, беру в работу только юбку.

«Я на вас так рассчитывала!» — расстраивается Фатеева и просит номер телефона: дескать, буду позванивать — узнавать, когда у вас появится для меня время.

Умирая от стыда, что-то вру, но номер не даю.

Урок: в присутствии Люси нельзя никем восхищаться — был усвоен мною давно, после истории с портретом Алисы Фрейндлих, который, кстати, перед следующим визитом Людмилы Марковны я со стены сняла. Что толкнуло меня нарушить правило — сама в толк не возьму. Может то, что на сей раз объектом моего восторга был актер-мужчина?

Вроде как Людмиле Марковне — не соперник. В «Останкино» снимали телеспектакль «Сирано де Бержерак», главную роль играл Георгий Тараторкин. Играл потрясающе! Не в силах сдержать эмоций, я поделилась ими с Гурченко.

— «Тараторкин, Тараторкин», — передразнила Люся. — Ты что, думаешь, он с тобой спать будет?

Меня будто кипятком ошпарили.

— Я же о нем как об артисте говорю...

Гурченко пренебрежительно поморщилась и сделала нетерпеливый жест рукой: дескать, все, хватит об этом!

Любой мой контакт с мужчинами пресекался Людмилой Марковной на корню.

Даже самый безобидный. Стоило на съемочной площадке или за кулисами концертного зала кому-то подойти, перекинуться парой фраз, тут же следовал допрос: «Что за мужик? О чем разговаривали? ...Костя!!! — звала Гурченко мужа. — Догони вон того мужика, узнай, кто он».

Даже боюсь представить, что было бы, если Людмила Марковна узнала бы о моем романе. К счастью, она так и осталась в неведении. А любовь у меня случилась такая, что хватило на всю жизнь. Он был необычайно красив — Ален Делон и Дин Рид «в одном флаконе». Умен, начитан, ироничен. Работал лесничим. Наверное, между нами все могло сложиться, если бы мой возлюбленный был свободен. Но он был женат.

Чтобы перевернуть эту романтическую и грустную страницу, скажу: я очень благодарна этому человеку и за счастливые часы, и за то, что поднял мою самооценку.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или