Полная версия сайта

Ирина Великанова: «Гурченко хотела покончить с собой»

«Раковина залита кровью, в руке у Гурченко — бритва. С криком: «Что вы делаете?!!» — бросаюсь к ней...»

Мне очень нравилось ощущение куража, когда мы, как две заговорщицы,
сочиняли очередное платье

Через полчаса раздается звонок:

— Это Ира?

— Да.

— А это Люся.

— Какая Люся?

— Гурченко.

— Ой, Людмила Марковна, простите, я вас не узнала. Вам что-то нужно?

— У тебя поесть ничего нет?

— Бутерброды. Принести?

— Принеси. И, если можно, чаю.

Несусь по коридору с кульком и термосом и рассуждаю про себя: «Какая же она простая и открытая!»

Через пару дней, когда я, ползая вокруг Людмилы Марковны на коленях, подшиваю подол платья, сверху звучит вопрос:

— Ир, а ты юбку можешь мне пошить?

— Могу.

Отрез серой фланели оказывается таким маленьким, что, развернув его, застываю в растерянности. Начинаю в уме прикидывать: «Если только узкую, а-ля «карандаш»...» За размышлениями пропускаю начало фразы:

— ...в крупную складку, застроченную до середины бедра.

— В складку не получится! — горячо возражаю я. — Ни в крупную, ни в мелкую. Тут одна длина.

— А ты поперек скрои.

— Так не делают. Это не по правилам.

— Да плевать мне на правила!

Сшила «не по правилам», принесла Людмиле Марковне.

Гурченко надела юбку и, подойдя к огромному, в пол­стены, зеркалу костюмерной, восхищенно присвистнула:

— О, бл...ь! Костя, иди сюда! Посмотри, у кого руки не из ж... растут!

Я, зардевшись от похвалы, молчала.

— А жилетку из панбархата сможешь пошить?

— Смогу, наверное.

— Только мне обязательно с подплечиками надо.

Намеревалась возразить: дескать, жилеты с подплечи­ками не бывают — но промолчала.

Точка зрения Людмилы Марковны на правила мне была уже известна.

Здесь я хочу сделать отступление и сказать, что в портняжном деле Гурченко очень многому меня научила. Смелости, умению пренебрегать стандартами, искусству из ничего сотворить уникальный наряд. «Бедность пробуждает фантазию» — одно из любимых выражений Людмилы Марковны «образца» восьмидесятых годов. Разгул ее собственной фантазии не знал границ.

Платье работы И. Великановой

Вернувшись из Манилы, с кинофестиваля, где получила приз «За лучшую женскую роль» в фильме «Любимая женщина механика Гаврилова», Гурченко выложила передо мной стопку то ли салфеток, то ли носовых платков из тончайшей, похожей на рисовую бумагу ткани. Каждый из квадратиков был украшен вышивкой «ришелье».

— Вот, получила из рук супруги правителя Филиппин Имельды Маркос, — доложила Людмила Марковна. — Уникальная ручная работа. Может, блузку из них пошьем?

— Как блузку? — оторопела я. — Тут же одни углы с вышивкой.

— Ну, это уж твоя забота как. Я тебе доверяю.

Я корпела над шитьем несколько ночей, а когда принесла обновку Гурченко, услышала беззлобное ворчание:

— Ну вот, а твердила «нельзя», «не получится».

Смотри, какая прелесть! Только ты не очень-то зазнавайся. «Проект дороже построенного собора» — это, между прочим, еще Леонардо да Винчи говорил!

Не в обиду будет сказано: «проекты» Людмилы Марковны были похожи на детские рисунки. Треугольник — лиф, примыкающий к нему полукруг — юбка. И мне потом приходилось выяснять: какой ширины будет оборка, где делать вытачки. Каждое платье изобретали вместе.

Вот Людмила Марковна говорит:

— В юбку вставишь клинья, а талию подчеркнешь поясом — широким, с красивой пряжкой.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или