Полная версия сайта

Агния Кузнецова. Никогда не говори «всегда»

«Мы как-то прикольно тыкались-тыкались: «Не так, ну не так же!» В общем, поцеловались как сумели».

Леня молча обнял меня, и мы полезли с балкона десятого этажа на свой девятый в ночной темноте. Он спускался, поддерживая меня, было жутко страшно. «Не бойся, я с тобой!» — подбадривал Леня. Мы благополучно попали в квартиру, открыли дверь. Остаток вечера Бичевин смотрел на меня удивленными глазами — для него мой поступок казался чем-то невероятным. А для меня это было нечто само собой разумеющееся — а разве можно по-другому?

Я снова, как в детстве, думала, что Леня — навсегда. Заглядывая ему в глаза, то и дело повторяла:

— Ведь мы всегда будем вместе? Пообещай мне, что ты будешь со мной всегда, что все будет у нас как сейчас всегда!

— Да, конечно, всегда!

— Давай договоримся, что если у кого-то из нас дела в профессии пойдут лучше, мы будем радоваться друг за друга и поддерживать того, у кого неудачи.

И мы пообещали. Договорились. И делали все для того, чтобы так и было.

Когда утверждали парней на фильм «Груз 200», меня спросили, кого бы я хотела себе в партнеры. «Конечно Бичевина», — говорю. И я очень рада, что мой голос как-то помог Леньке тоже туда попасть. Были на седьмом небе от счастья, что прошли пробы и нас обоих утвердили: не сон ли это, мы будем сниматься у знаменитого Балабанова?! Вау! Класс! И у нас первая киношная экспедиция, вместе едем в Выборг — дико радовались. Все было офигительно, мы попали в чудную компанию суперпрофессионалов, к режиссеру, от каждого слова и жеста которого прямо прет энергетика.

Она мистическая и очень близкая мне, такое животное чувство: это — мое. Наверное, поэтому ничто не пугало, ведь многие актрисы отказывались даже от проб, прочитав сценарий. А меня не смущало ничего, ни жуткие сцены, ни то, что сниматься надо обнаженной. Я жаждала подвига.

Когда мне было лет семь, произошел случай, ставший любимой байкой во время семейных застолий. Родители смотрели какой-то боевик периода девяностых со всякими страшилками, кровью и стрельбой. Мама мне закрывает ладонью глаза:

— Не смотри, уйди в другую комнату.

— Я хочу посмотреть!

И вдруг на моих глазах главного героя убивают, стреляют в него из нескольких пистолетов, белая рубашка вся в крови, и он падает замертво.

Похороны кота на съемках фильма «Все умрут, а я останусь»

Я — в шоке: ничего себе! Актер пошел сниматься в кино, зная, что его убьют? Он умер — и больше никогда ничего не сыграет? Вот это герой! Я уже знала, что в кино играют актеры, но еще не доросла до того, чтобы понимать, что и смерть в кино — игра.

Какое-то время оставаясь в этом наивном заблуждении, решила: нет, кино не для меня! Так разок сыграешь, умрешь — и все. Зачем мне это? Вот театр — здорово: сыграл, раскланялся, цветы, аплодисменты. Хочешь, много раз играешь — и ничего, живой. А в кино — взяли да и убили. Вот это профессия!

Что называется, не зарекайся. Сниматься у настоящих режиссеров классно, что бы ни приходилось делать в кадре. Когда погружаешься в замысел одаренного человека, все становится естественным и органичным.

Трудно, если бездарный режиссер предложил какую-нибудь пошлость. То есть когда не к месту и не в тему, когда бегают в кадре с обнаженной грудью не пойми зачем. А когда все точно выверено, оправданно, нужно, тогда ты реально просто играешь, то есть та несчастная жертва маньяка не Агния Кузнецова, она — не я, не имеет ко мне никакого отношения.

Тем более что Алексей Октябринович очень любит и ценит актеров, он подходил и говорил: «Я сниму тебя вот так-то и так-то, ничего не будет видно, будет только крупный план твоего лица. На Баширова не обращай внимания — он придурок». Во время «страшных» сцен Балабанов всех удалял с площадки, никаких лишних людей. И терпеливо ждал, когда я буду готова. В общем, сняли мы эти сцены за два дубля и ужас был у Алексея Полуяна, который играл маньяка, а не у меня.

Он — в жизни тактичный, скромный, застенчивый — был в шоке, и дубль переснимали только из-за него. А меня больше пугало, когда стреляло ружье, из которого женщина убивает душегуба. Тут мне не надо было играть, я кричала очень натурально — дым, порох летит в лицо, жуть.

Но сцена поцелуев в машине, конечно, была приятной, потому что партнером был любимый Бичевин. Так что целоваться было здорово — хоть сто дублей подряд. Все, что бы мы ни делали с Леней, мне всегда нравилось, но больше всего — вместе сниматься в кино. К сожалению, у нас пока одна совместная картина. «Груз 200» стал, конечно, нашей общей удачей в профессии. Было просто прекрасно!

Но на этом все вдруг кончилось. После премьеры мы как-то неожиданно страшно разругались, вдрызг, был дикий скандал, он уехал от меня.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или