Полная версия сайта

Оксана Акиньшина. Водовороты любви

«Воробьев! Влюбилась! — с ходу поставил диагноз Роман в первый же день нашего знакомства с Лешей».

Поэтому я влюбилась в Сережу Бодрова так, как хотела бы любить своего отца, он первый человек из мира взрослых, который стал для меня образцом мужчины.

У меня много друзей, близких людей, с которыми я могу поделиться своими проблемами. Это моя первая детская любовь Юрка, для которого его жена и я — две самые близкие женщины в мире. Женя — жена Пети Буслова, Агния Дитковските, Филипп Янковский, Лешка Чадов — все эти люди мне дороги. И в то же время по очень большому счету — у меня нет друзей, вот таких, чтоб я верила кому-то стопроцентно. Очевидно, верить можно во что-то высшее — не в человека. К этому я не пришла.

Зато повзрослев в своем неудавшемся замужестве, став мамой, я оценила, как важен институт семьи, как мне этого не хватает.

Настоящей, большой, дружной семьи с мамой и папой, бабушками и дедушками, дядями и тетями, чинными семейными обедами и шумными днями рождения, с огромной елкой на Рождество и подарками в многочисленных коробочках для всей семьи и собачки Жучки. У меня этого не было. Никогда. А это важно для любого человека, прямо очень-очень важно! Это дает такую... Ну, это просто все дает, некую естественную внутреннюю мудрость, целостность, это фундамент, на котором строится вся последующая судьба человека. Без этого невозможно создать гармоничных отношений в семье, нормально воспитать детей. Это азбука, знание которой человек потом применяет всю жизнь.

С Димой мы не сумели создать такую семью. Но я буду всячески стараться, чтобы она была-таки у Филиппа.

Для мальчика это еще важнее, чем для девочки. Современный мужчина и без того странный и стремный персонаж, а если у него нет этой необходимой семейной прививки, из него и с ним вообще ничего невозможно создать.

Филипп никогда не будет учиться в школе, подобной моей в питерском Купчино, где учителя не любят ни свою профессию, ни детей. Эти несчастные люди, вымещающие на детях свои неудачи и комплексы, гасят все лучшее в них, подавляя искренность и свободу суждений. Во мне им ничего не удалось загасить, потому что я до конца сопротивлялась, но я не хочу, чтобы мой сын, как я когда-то, дрался с учителем, который хамит и унижает его. Я «зажигала» с раннего возраста, в моей жизни были драки, алкоголики и наркоманы, подворотни и клубы. Не факт, что надо давать детям такую свободу, какую мне давали родители.

Мне было классно — я ничего не желала бы изменить в своем прошлом. Все, что было, — мое. Что выросло, то выросло. Но я не хочу, чтобы так жил мой сын, не хочу, чтобы ему в одиннадцать лет наливали портвейн. И надеюсь, что так и будет, потому что того мира больше нет. То есть, может, где-то и есть, но не в моей жизни, а значит, и не в жизни Филиппа.

Из старого кино у меня в памяти остались кадры, как на ярмарке на каком-то аттракционе мужики соревнуются, кто сильнее дунет. Так вот, уверена: самый здоровый из них, побивший все рекорды, проиграл бы мне в тот момент, когда я сделала выдох после расставания с Литвиновым. Это было так: «Фу-у-у...» Как если бы скинула с себя непосильный груз. Но официальное право на свободное дыхание я получила всего месяц назад, девятого марта мне вручили свидетельство о разводе — формальное право любить и целовать кого хочу.

Теперь наши отношения с отцом моего ребенка регулируют адвокаты, потому что мы даже коротко мирно общаться не можем. Хотя делить нам, кроме Филиппа, нечего.

Наступило ощущение такой легкости, такого полета, хотелось парить-парить, набирая, набирая чистого воздуха в освободившиеся легкие. Могучим вдохом стал «Высоцкий», этот проект —словно трамплин в новую жизнь.

Пригласил меня сниматься давний дружок Петя Буслов, романические отношения с которым мне приписывали «желтые» писаки. Его жена моя лучшая подруга — судите сами. Высоцкого я благодаря дедушке, который очень его любил, слушала с детства. Потом у меня были все его альбомы и я наизусть знала почти все песни.

На тот момент я не очень понимала, что это такой ме­­га-мегазначительный фильм.

Что для меня Высоцкий? Много чего. Личность! Очень глубокий, несчастный «подонок», страдающий покоритель — для меня в нем есть параллель со Шнуровым, поэтому мне показалось, что я его очень чувствую. Высоцкий — один, а женщин вокруг него было много. Я должна была играть собирательный образ любви в его жизни, и мне очень помогало, что я жила с человеком того же рода и племени.

Не хочу никого обидеть, но на сегодняшний день «Высоцкий» — главный проект в моей жизни, которому я отдала больше, чем отдавала за свои актерские работы в любой другой картине. Я по-человечески и профессионально доросла, видимо, до того уровня, когда впервые действительно осознанно подошла к роли.

До этого я работала, этот проект — прожила. Мы все прожили, мы все отдали душу так, как это бывало, наверное, когда снимали советское кино. Настолько искренне и честно мы были увлечены процессом, что это первая работа, которая реально, по-настоящему дала мне почувствовать себя актрисой. Может, я просто очень повзрослела. На «Стилягах» была похожая атмосфера, но тогда я еще не подросла, еще парила в воздухе детства. Хотя в каком-то смысле я еще там — не приземлилась.

Киношная экспедиция, съемочная площадка — это свой мир, отдельная субстанция, в которой все дышат будущим фильмом. Не только актеры, режиссеры, продюсеры, это сто человек народу — от осветителей, операторов, реквизиторов до рабочих, без которых не будет кино.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или