Полная версия сайта

Игорь Ливанов. Счастливые дни

«Перед уходом я попросил об одном — не водить в нашу квартиру Безрукова, и Ирина мне клятвенно обещала».

Ирина снималась в Коктебеле, и я решил вывезти туда на отдых сына

находя выхода, эта любовь теперь убивала меня.

Мое возвращение к жизни началось после одного сна. В нем я увидел своих девочек. Жена держала дочку за руку. Я стал звать: «Таня! Олечка!» Они внимательно смотрели на меня, словно прощаясь, как будто хотели запомнить. А потом жена сказала: «Не мучай себя, ты ни в чем не виноват. Мы тебя освобождаем — живи».

Проснувшись, я вышел на балкон. По голубому небу плыли белые облака. По улицам ехали машины, шли люди. Я вдохнул прохладный утренний воздух и понял, что снова могу нормально дышать. Я начал медленно возвращаться к жизни.

В театре сменился главный режиссер, Юрий Еремин получил приглашение возглавить Театр Советской армии и уехал в Москву.

С тех пор пути наши разошлись, мне не понять, почему мы больше ни разу не только не встретились, но и не позвонили друг другу. Режиссеры — люди увле­кающиеся, наверное, Юрий Иванович увлекся другими актерами, которых повстречал в столице, а обо мне забыл. В этом нет ничего необычного.

Новый главный — Алексей Малышев — не только ставил спектакли, но и руководил курсом в театральном училище. Ирина Бахтура была его студенткой и, как я потом ­узнал, сиротой.

Меня везде стали преследовать ее глаза. Куда ни повернусь — тут же встречаю влюбленный взгляд. Ее родители развелись, когда Ира с сестрой были еще маленькими. С отцом она не общалась, виня его в маминой смерти. Я не знаю подробностей семейной драмы.

Пытался расспросить, но Ирина ответила, что ей тяжело об этом вспоминать. Девочек какое-то время воспитывала бабушка, после ее смерти они чудом не попали в детский дом.

Моя будущая жена рано ­усво­ила, что рассчитывать может лишь на себя. И это, конечно же, отразилось на ее характере. Я не готов идти к цели любыми путями. Лучше вовсе от нее откажусь. Ирина моральными мучениями не страдает: для решения поставленной ­задачи все средства хороши.

Все это я узнаю гораздо позже, когда мы уже будем женаты. А поначалу Ирина была вся такая беззащитная, тонкая, трогательная. Я слышал, что у нее есть жених и они даже ­успе­ли назначить дату бракосочетания. Но все мои расспросы Ира пресекала: «Это не твоя проблема, я решу ее сама».

Я старше Ирины на десяток лет, и мне — дураку — конечно, было приятно, что ради меня девчонка оставила жениха, отменила свадьбу.

Тот парень однажды позвонил, говорил с ним так, что до сих пор испытываю стыд за свое хамство.

Я пригласил Ирину на свой день рождения, по традиции праздновал его с родителями и друзьями, которые сразу отметили перемены в моем настроении. И я не стал никого разубеждать: когда пришло время гостям расходиться, объявил — Ирина останется. В ту ночь мы впервые сблизились.

Утром сказал ей: «Я хочу на тебе жениться. Но мне нужен ребенок. Я не смогу без этого жить. Если ты не готова рожать прямо сейчас, скажи чест­но. Тогда нам не стоит продолжать отношения».

Ирина заверила, что наши планы на жизнь полностью совпадают.

Любила ли она меня? Не знаю. Тогда казалось, что любила. Ведь согласилась отправиться со мной в Москву, мужественно преодолевала бытовые трудности и не жаловалась.

В столицу я не рвался. Вообще уверен, что главное для человека не карьера, а семья, любовь и счастье близких. Но обстоятельства в ростовском театре сложились не в мою пользу. Вместе с Малышевым в труппу пришла его жена, на мой взгляд, посредственная актриса.

Госпожа режиссерша любила на репетициях делать довольно бестактные замечания. Я много снимался в кино, был известным актером и крепко стоял на ногах. А тут непонятно кто тебя учит, да еще и в грубой форме.

Однажды не сдержался: «Воспитывать будете мужа. Меня от своих бредовых идей увольте».

Реакция супруга примы последовала незамедлительно. Он снял с репертуара все спектакли, где я играл главных героев. Меня теперь занимали исключительно в ролях Зайчиков и Грибочков. И тут пришло приглашение от моего однофамильца Василия Борисовича Ливанова, он звал в труппу столичного театра «Детектив». Я не стал раздумывать.

Ехали с Ирой, что называется, на пустое место. Чтобы поменять ростовскую квартиру на Москву, требовалось специальное разрешение. Пробивать его взялся мой старший брат Аристарх, работавший в театре у Татьяны Дорониной, — она обещала помочь. А пока знакомые поселили нас на даче в Серебряном Бору. Дом был совершенно не приспособлен для зимнего проживания, мы топили печку день и ночь, и все равно от холода зуб на зуб не попадал.

Подпишись на канал 7Дней.ru


Комментарии



Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или