Полная версия сайта

Ирина Линдт. Дэдди и Бэби

«У меня тут все хреново, Бэби, — голос Золотухина привычно виноватый. — Я не приеду». За 10 лет я научилась не обижаться.

Про меня часто говорили, что я хочу «въехать в рай» на плечах знаменитого Золотухина

Спасла соседка Зита, колоритная армянка с мощным бюстом и копной обесцвеченных волос. Она была женщина военная, носила камуфляж и всегда рубила правду-матку. Заходит как-то к нам и говорит маме: «Люда, если бы про мою дочь написали, что она любовница генерала, я бы гордилась. Дура ты, что ли, Люда?»

И мама немного успокоилась. А потом увидела, как относится ко мне Валерий Сергеевич, и оттаяла окончательно.

Это было после того как я чуть не разбилась на репетиции.

Специально для меня в «Хрониках Шекспира» придумали роль Пажа — очаровательного паршивца, который строит каверзы всем подряд.

И вот за день до премьеры я репетировала в декорациях, которые представляли собой лабиринт из металлических труб на высоте примерно трех метров. Работала без страховки: акробатические трюки никогда не были для меня проблемой. Все детство занималась гимнастикой и танцами. Мне нравится контролировать свое тело, выжимать из него максимум. Я крутилась на этих трубах и думала: ну, завтра покажу класс.

Наверное, я слегка заигралась. Надо было остановиться. Но мне так хотелось на премьере быть в идеальной форме. Говорила себе: ну еще десять минут — и все! А ведь знала, что даже воздушные гимнасты не работают на высоте больше двух часов подряд: притупляется чувство опасности. Теряется бдительность.

До сих пор не знаю, что тогда произошло.

То ли я промахнулась, то ли рука соскользнула… Как падала — не помню. Очнулась на полу, вокруг вся труппа собралась. Даже Любимов пришел. Никогда в театре ко мне столько внимания не проявляли. Стоят, шеи вытянули, на лицах ужас.

Я понимаю: надо их успокоить. И от души так произношу:

— Твою мать!

— Что, что она сказала? — заволновался Любимов.

— Она сказала «твою мать».

— Ну, слава богу!

И всем стало легче. А я потеряла сознание.

Пришла в себя в реанимации.

Вынырнула из темноты и, как в кино, увидела головы склонившихся надо мной врачей. Среди них — насмерть перепуганное лицо Золотухина.

Валерий Сергеевич говорит: «Ты в больнице. Уже сделали рентген, кости целы».

И врачи согласно головами кивают: мол, да, все правильно народный артист говорит.

Я попробовала пошевелиться — не получается. Только левая рука слушается. Врут, думаю. Не может быть, чтобы кости были целы. Наверное, сломан позвоночник, меня парализовало, а они не хотят пугать.

Пришли родители: «Врач сказал — рваная рана головы, ушиб позвоночника, сотрясение мозга... Ничего, до свадьбы заживет».

Как героиня «Иронии судьбы», я не любила суббот и воскресений. Праздников тоже, потому что часто встречала их без него

Я сквозь слезы улыбаюсь: да-да, мол, все в порядке...

Три месяца я пролежала по больницам, и каждый день ко мне приезжал Золотухин. Он угадывал мои желания буквально по глазам, кормил с ложечки.

Кто-то ему сказал, что меня сглазили. Золотухин взял у своего старшего сына-священника молитву от сглаза. Ее надо было читать рано утром и дуть на больное место. Приезжал ни свет ни заря, читал и дул. Думал, что сплю, но я все слышала, лежала отвернувшись и беззвучно плакала.

Повторный рентген показал, что у меня, помимо прочего, оскольчатый перелом правой лопатки и разрыв связок. В клинике вшили в руку лавсановые нити.

После операции меня постоянно мучила адская боль.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или