Полная версия сайта

Сергей Глушко. Исповедь Тарзана

Я лежу в кровати, заходит Игорь Николаев. Немая сцена. А чего мне, я уже лежу…

Когда я увидел свою фамилию в списках зачисленных в академию, был несказанно счастлив. Погрузил в чемодан пожитки, поцеловал маму, выслушал наставления отца, сел в поезд и, как поется: «You`re in the army now».

Я догадывался: поначалу придется нелегко, но что настолько! Первый год в академии так и назывался: «приказано выжить». Постоянно хотелось есть и спать. Нас, новобранцев, отправили рыть траншеи под Ленинградом. Дождь, снег, град — не имеет значения. Сразу после тренировок, в которые входил кросс на десять километров в полном обмундировании, мы брали в руки лопаты и копали. Стреляли из всего, что может стрелять. И так до захода солнца. Каждый день все три месяца, оставшиеся до присяги. Я похудел на десять килограммов. Многие ломались.

Писали на палатках зубной пастой: «Я не выдержал, извините» — и сбегали в академию за документами.

Помню, стою в плащ-палатке под проливным дождем и с тоской смотрю на теплые бараки, в которых греется начальство. «Вот что меня заставляет стоять тут, а не плюнуть на все и уйти? Ведь сейчас не война!» Честно говоря, до сих пор не знаю ответа на этот вопрос. Возможно, мне помог справиться с тяготами армейской жизни спорт, которым я усиленно занимался с первого класса. Возможно — влияние отца. В детстве он казался мне такой глыбой, монолитом, матерым человечищем, за которого можно спрятаться и станет не страшно. И конечно, я хотел быть похожим на него.

Когда мама приехала на присягу и увидела меня, замученного и нереально худого, ей, закаленной жене офицера, стало плохо:

— Сыночка, что с тобой сделали?!

— Да ладно, мам, все будет хорошо, — успокаивал я ее.

И действительно, моя жизнь потихоньку налаживалась.

Я научился спать на бегу, привык к армейской баланде, а сапоги стали казаться удобнее кроссовок. Потом началось погружение в дебри военной инженерии, а вместе с этим и увольнительные. О чем может думать восемнадцатилетний курсант, вырвавшийся на свободу? Конечно же, о девушках и выпивке. Знакомство с вино-водочными достопримечательностями города на Неве проходило так же активно, как и с его прекрасными обитательницами, поскольку к концу первого курса сердце сержанта Глушко было абсолютно свободно. Моя школьная любовь меня не дождалась.

Но я особенно не расстраивался — значит, не судьба.

Свою судьбу, как мне тогда казалось, я встретил через три года. Приехал на стажировку в родной Мирный, и после службы мы с товарищами решили пойти куда-нибудь развлечься. А городок-то маленький, все пути ведут в центральный ресторан «Орион». И как раз на подступах к питейному заведению, возле остановки, мы встретили двух девушек. «Пойдемте с нами, девчонки», — крикнул я. Незнакомки обернулись, я посмотрел на ту, что была повыше, и… Все барышни Ленинграда, Мирного и других городов перестали для меня существовать.

Если раньше мои отношения с девушками развивались стремительно, все происходило чуть ли не в день знаком­ства, то за Леной я ухаживал долго и трепетно, несмотря на буйство гормонов в моем теле.

Я и сам удивлялся: отчего это? Но потом понял, что просто впервые влюбился по-настоящему.

Почему один человек выбирает другого? Не знаю. Для меня любовь есть тайна великая. И докапываться до ее разгадки совсем не хочется. Мне кажется, если любовь представить как биохимический процесс, разложить на атомы и молекулы, то все станет банально до противности. Хотя, конечно, Лена была красивой девушкой, тут уж ничего не скажешь. Когда мы начали жить вместе, я моментально стал врагом всех холостых мужчин нашего города. Тут такой цветочек распустился, а этот лейтенантишка пришел — и сорвал! Ну извините, так уж вышло…

Лена принимала мои ухаживания со спокойным благодушием.

Любезно терпела. Но меня ее холодность только подстегивала. Мужчина ведь по сущности своей охотник, завоеватель, и быстрая победа ему неинтересна. Я же вообще товарищ упорный: если что вобью себе в голову — могу горы своротить.

Мне повезло, после окончания академии получил распределение в Мирный. И вот я нарисовался перед очами возлюбленной и сообщил ей радостную новость. Лена, тяжело вздохнув, сказала: «Ну что ж, теперь мне от тебя никуда не деться».

Вот так — понимай как хочешь. В ответ я тогда лишь улыбнулся, а про себя подумал: «Ты меня все равно полюбишь». А как мужчине покорить сердце девушки? Только яркими и смелыми поступками. Что я, собственно, и делал.

Стоял ноябрь. Намечался Ленин день рождения. Цветов в нашем городке зимой не продавали. Ближайшая точка, где можно было их раздобыть, — Архангельск. Я занял денег на билет, на службу не пошел, тайком покинул космодром, шесть часов трясся в вонючем плацкарте, потом целый час мотался по вечернему Архангельску в поисках цветов. Такая холодина была, думал, концы отдам, пока розы найду. А потом вез их обратно, грея собственным телом и дыханием.

Торжество было в разгаре. Гости, танцы, общее веселье… И тут появляюсь я, замученный, замерзший, но с букетом. Это было красиво, как в американском фильме. И вскоре неприступный бастион был взят.

Мы сняли квартиру и стали жить вместе. Потом поженились, и мне, как молодому и семейному офицеру, дали однокомнатную квартиру.

Я начал быстро продвигаться по служебной лестнице. Через год был назначен начальником инженерного отделения, отвечал за энергоснабжение монтажного испытательного комплекса, у меня в подчинении даже имелся собственный лейтенант. В общем, все складывалось хорошо, даже замечательно. Рядом любимая жена, перспективная и ответственная работа. О чем еще мечтать? Если бы в тот момент мне кто-нибудь сказал, что через пару лет я брошу армию, соберу чемодан и отправлюсь в неизвестность в Москву, и буду щеголять на столичных подиумах практически в чем мать родила, — просто рассмеялся бы в лицо такому предсказателю, а то и в ухо бы дал.

Сложно сказать, в какой момент начало все меняться. На дворе 1995 год. СССР распался, а вместе со страной стала рушиться и армия.

Комментарии

Загрузка...

Войти как пользователь

Вы можете войти на сайт, если зарегистрированы на одном из этих сервисов:
или